Нарочь теряет пляжи

Я даже на него не обиделась. Хотя кто ж радуется звонку с утра пораньше в выходной день? Но слишком уж необычной была фраза, с которой мой друг начал разговор:

— Я вот с Нарочи уехал, ты даже не представляешь, что тут творится...

Казалось бы: уехал и уехал, не понравилось. Имеет право. Но! Нужно знать моего друга. Он может изменить своей девушке, но озеру Нарочь навсегда обеспечена его верность. Он ездит туда каждый год, в любую пору, на пару дней или на неделю, несмотря на скромный сервис пансионатов, на то, что может себе позволить большее. Это просто любовь. И если вдруг патриот оттуда сбегает, значит, пора в командировку — разбираться в ситуации...

...Богатство рассыпалось за окнами машины. Желто-зеленые накидки полей, окаймленные игольчатым лесом. На них иногда лежат кляксы сморенных от жары коров. Или мужичок с машины лопатой разбрасывает удобрение. А возле крытого потемневшей соломой сарая щиплет траву запряженный в телегу лоснящийся коник. Это не пейзажи старых мастеров, а обычная жизнь белорусской деревни. В Европе давно такого нет. Удобная гостиница, и все, больше ничего не надо для привлечения в страну туристов. Остальное у нас есть — охота, рыбалка, чарка, шкварка, поджаренная с лучком...

...Когда между деревьями засверкало зеркало Нарочи, мысли о пользе развития въездного туризма сменил детский восторг. Невероятная красота...

Санатории и пансионаты окружили Нарочь плотным кольцом. Центр курортной жизни, можно сказать, сосредоточен на пляже санаторно—оздоровительного комплекса "Приозерный". Там у причала покачивается пароходик, где можно заказать коктейль с многообещающим названием "Секс на пляже". И вообще, возле "Приозерного" много всего: магазинчики, лодки и катамараны напрокат, музычка, пацаны, девчонки. Да и сам пляж ровненький, с песочком, поджариваться на солнце — одно удовольствие.

Было. Но раньше. Не теперь.

А сейчас, накануне туристического сезона, пляж уничтожен....

Мне казалось, что я ошиблась адресом, попала на стройку, на берег высохшего Арала, на Марс. Но нет, вот он, овал Нарочи, взъерошенный трубами, ржавыми бочками. Хобот какого-то агрегата впился в озеро, как шприц. Из него в прозрачную светло-голубую воду вползают грязные маслянистые пузыри. На месте пляжа большая яма, слегка заполненная водой, из нее торчат доски, по бокам горы песка, кучи мусора. Здесь не видно ни одного лежака, негде купить минералки, бар-пароходик погрызла ржавчина, нет места даже для того, чтобы бросить полотенце.

Что происходит?

Эта разруха, почему-то приуроченная к началу туристического сезона, носит гордое название очистки Нарочи от личинок вшистого церкария. Церкарий — жуткая гадость. Пять минут поплаваешь — и кожа покрывается красными пятнышками, потом полдня чешешься. Кто спорит? Надо пытаться избавиться от этой напасти. Однако нарочанские аборигены уверены: устроенное на берегах озера "мамаево побоище" ситуации не исправит. Грустно оглядывающая окрестности работница "Приозерного" пояснила: "В нескольких десятках метров от берега проходит канализация.

Когда ее прорывает, стоки попадают в озеро. Мы заметили: как трубу прорвет — так отдыхающие чешутся. Проблема в том, что система старая. Полностью ее не меняли, лишь некоторые участки. Я думаю, надо менять трубы. А теперь якобы проводятся работы по углублению дна и выносу верхнего слоя ила, где вроде бы и живут личинки. Напрасный труд — личинки все равно остаются в озере..." Я спросила, когда закончатся работы, но женщина лишь махнула рукой: "А кто их знает? Строители все раскопали и исчезли. Это вообще бесполезная работа! И зачем ее было начинать именно сейчас? Люди на пляж приходят, а тут бульдозеры..." Техники в тот час, который я провела на берегу, не было. Не было рабочих, строителей, ни души — в 12 часов в понедельник! Как это можно назвать, если не разгильдяйство и бесхозяйственность?

Поговорив еще с парочкой "местных", разделявших мнение сотрудницы "Приозерного", я обнаружила еще одну неприятную деталь. Здесь НЕТ ЕДЫ! Не работают магазинчики и кафе, металлические ставни закрывают витрины лотков, красные холодильники с надписью "Кока-кола" покрыты толстым слоем пыли. Стало стыдно. Пять лет назад в октябре я покритиковала бутерброд в местном магазине. Шел дождь, деревья облысели, а в баре-пароходике мне принесли вкуснющего карпика в фольге, а потом крепкий ароматный кофе... Ну-ну, "няма таго, што раньш было". Теперь — лето, солнце, сезон в разгаре. Хоть бы бутылку воды где найти. Впрочем, через полчаса поисков в одном из пансионатов был-таки обнаружен бар. Комары набросились на меня так же энергично, как я — на меню. "Блюд нет. Вот возьмите булочку", — посоветовала официантка и кивнула на парочку творожников. Из подсобки донеслось: "Одну булочку для меня отложи!" Осознав, что с едой в этом регионе напряженка, я гордо отказалась от творожника...

Чем еще может заняться журналист? Осмотром инфраструктуры. "Хочу отдохнуть на Нарочи", — заявила я в регистратуре одного из санаториев. В глазах сотрудника мелькнуло недоверие, и он понуро проводил в номер. "Сколько?" — поинтересовалась я, оглядывая интерьер буйствующего социализма. "190 тысяч на 7 дней, 330 — на 12. С питанием", — обреченно выдохнул сотрудник.

Согласитесь, недешево. Еще сотка баксиков — и можно скромненько отдохнуть в Турции. Почему на белорусский отдых такие цены? Не поверите: санаториям повысили налоги, что привело к подорожанию путевок. Поэтому, как мне сказал сотрудник, по сравнению с прошлым сезоном цены на путевки стали дороже тысяч на 60.

На июнь в этот санаторий продано лишь несколько путевок. Конечно, пустовать здравница не будет — детишек навезут, льготников. Но доходы от таких гостей минимальны. Их не хватит на ремонт, на ту же мебель новую...

...Такое ощущение, что существуют два параллельных мира. В одном — Президент все время говорит о необходимости развития въездного и внутреннего туризма, причем особое внимание уделяется именно Нарочанскому краю. Прошлым летом состоялось совещание по Нарочи, в декабре 2004 года была принята целая программа по развитию инфраструктуры и улучшению экологической ситуации на озере. Во втором — все происходит с точностью до наоборот, ситуация год от года ухудшается. Сначала Нарочь сдала рубежи. Сюда же со всего Союза ехали и питались не мумиями творожников, и загорали не на стройплощадке! Теперь и белорус подумает: ехать — не ехать? А как иностранцев сюда приглашать, если возле дивного природного подарка — только следы нерациональной деятельности и никаких условий для отдыха? Честно говоря, если бы не видела все вышеописанное своими глазами, то не поверила, что такое сегодня возможно...

За державу обидно!

Из этой ситуации есть выходы. Передать хотя бы эксперимента ради один пансионат в частные руки. Они же сейчас ведомственные, а потому нет того рвения в привлечении туристов. Но из этого правила, кстати, есть и исключения. Например, санаторий "Беларусь" в Сочи, принадлежащий управделами. Там же раньше корпуса кряхтели, как старики, столовая напоминала гроб. А теперь — евроремонт, блеск мрамора, мягкая прохлада кондиционера, приглушенный свет... Просто сердцем надо болеть за то, что делаешь. За природу, за страну, за людей. Надо, чтобы оно оставалось, сердце, в любом кресле, на любой должности. Есть ли оно у тех людей, которым поручено курировать Нарочь, всем этим большим и маленьким чиновникам, управленцам? После увиденного там — не знаю.

Мой друг — он все равно вернется на Нарочь. Будет ворчать и ругаться, будить меня по субботам — но вернется, потому что он любит этот уголок, а любимым можно простить все. Но таких "маньяков" — единицы. Остальные поедут на Кипр и в Турцию, а бедная Нарочь будет биться в агонии, как выброшенная на берег плотвичка. Если, конечно, данную ситуацию не исправить.

Ольга ТАРАСЕВИЧ, "Обозреватель"
Санаторий Белая Вежа.

На главную